Павлов Сергей / Чердак вселенной

                              Сергей Павлов
 
                              ЧЕРДАК ВСЕЛЕННОЙ
 
 
    Сканировал: Ершов В.Г. 22/06/98.
 
                                  ГЛАВА 1
 
      Приятный голос:
      - Нет, я не спал. Томит меня предчувствие беды... Оседланы ли кони?
      Настороженное фырканье коней, звон сбруи.
      Менее приятный голос:
      - Все сделано, как приказать изволили вы, сударь.
      - Тогда в дорогу! Пусть звезды нам осветят ранний путь.
      Крик совы и легкий ветерок с ночными  запахами  трав.  Приближающийся
 конский топот.
      И вдруг, как выстрел:
      - Не торопитесь, шевалье!
      Голос нехороший, резкий. Перестук копыт и храп  осаженного  на  скаку
 коня.
      - Граф де Ботрю?!
      - Он самый! К вашим я услугам. Продолжим давешний приятный разговор.
      - Мы будем продолжать на звонком языке клинков!
      - Луна взошла, вот славно!..
      - Я готов!
      - Я тоже полон нетерпения.
      - Граф, защищайтесь!
      Зазвенела сталь. Глеб с трудом приоткрыл тяжелые  веки,  перевернулся
 на живот и  выглянул  поверх  подушки.  Светила  красноватая  луна.  Граф,
 сбросивший камзол и шляпу, теснил шевалье. Глеб посмотрел на часы  -  была
 половина третьего ночи условного времени  околосолнечных  станций.  Шпага,
 выбитая  из  рук  шевалье,  натурально  звеня,  откатилась  к  журнальному
 столику.  Глеб  запустил  подушкой  в  дуэлянтов,  промахнулся  -  подушка
 пролетела сквозь конский круп и повисла на рожках виофонора. Звук и  запах
 исчезли. Глеб уронил голову на упругое изголовье, отвернулся к стене.
      - Вставайте, сир, - пробормотал, закрывая глаза, - вас  ждут  великие
 дела на чердаке Вселенной...
      Это была чепуха. Которая, впрочем, когда-то имела  большое  значение.
 Но сейчас она уже никакого значения не имела. Он  знал  почему,  но  сразу
 припомнить не мог. И не старался. Он опять  засыпал,  а  во  сне  меняется
 соразмерность вещей и понятий.
      Он будто бы брел по гулкому лабиринту туннелей. И  будто  бы  это  не
 туннельные  переходы  станции  "Зенит",  прямые  и  светлые,   а   пыльные
 извилистые туннели из черного альфа-стекла,  очень  странные,  с  арочными
 сводами. И все-таки это "Зенит"...
      Он брел в поисках  выхода,  сворачивая  в  боковые  проходы  направо,
 налево, - сумрачно вокруг и пусто... Выхода не было.  Туннельные  переходы
 уводили в глубь астероида дальше и  дальше,  обработанные  стены  в  толще
 ожелезенных недр. Он понимал, что идет куда-то совсем не  туда,  что  пора
 подниматься  в  диспетчерскую,  однако  выйти  из  бесконечного  лабиринта
 туннелей не мог.
      Наконец он входит в зарешеченный зал - какой-то очень  знакомый  зал,
 но безлюдный и темный - и  узнает  виварий.  Не  слышно  обычных  шорохов,
 визга, возни, а в дальнем конце прохода между решетками ограждений  смутно
 виднеются две мешковатые фигуры с большими круглыми головами. Кто здесь?..
 И почему в вакуумных скафандрах?
      Прозрачные   забрала   откинуты   вверх,   из   гермошлемов   блестят
 настороженные глаза. Это Клаус и Поль - двое подопытных шимпанзе, те самые
 Клаус и Поль, которых  вчера  должны  были  транспозитировать  на  станцию
 "Дипстар", к орбите Сатурна...  В  поднятой  лапе  Клаус  держит  странный
 квадратный предмет, и под этим предметом что-то раскачивается, щелкает,  а
 на тонкой цепочке - фигурная гиря. И вдруг открывается  маленький  люк,  и
 забавная птичка шипит и жалобно стонет: "Ку-ку, ку-ку..." Великий  космос,
 это часы!
      Стрелки   анахронического   механизма   показывают    время    начала
 эксперимента. Пора...
      - Ну-ка, ребята, марш в лифтовый тамбур, да поживее!
      Клаус и Поль ковыляют, пыхтя от усердия. Часы Клаус тащит под мышкой,
 и гиря на длинной цепочке волочится следом.
      - Зачем тебе это, старик? Брось их!..
      Втроем входят в кабину лифта и долго  падают  вниз.  Поль  беспокойно
 ухает, вертится, строит гримасы. Клаус угрюм, но спокоен.  Он  стар,  и  у
 него необычные для шимпанзе глаза - редко можно увидеть у обезьяны светлые
 глазные белки. Смотрит вопрошающе  в  упор,  затянутой  в  перчатку  лапой
 почесывая затылок шлема.
      - Ну что здесь непонятного, старик? Вы отстали от  графика  ровно  на
 двадцать четыре часа. На "Дипстаре", должно быть, сходят с ума от великого
 беспокойства, потеряны целые сутки, а ты и Поль даже еще не на старте.
      Лифт тормозит. Свертывается гибкая дверь, обнажая  стену  из  черного
 альфа-стекла. Участок стены уходит  вниз,  и  открывается  вход  в  святая
 святых "Зенита"  -  камеру  гиперпространственной  транспозитации.  Клаус;
 обеспокоенно вытянув губы, смотрит в этот  квадрат,  подсвеченный  изнутри
 голубоватым сиянием, Поль пятится и ворчит.
      - Что же вы, ребята, оробели? Давайте я закрою  вам  гермошлемы.  Вот
 так... Марш в камеру!
      Ворчливый Поль неохотно взбирается на стартовый когертон - небольшое,
 слабо вогнутое альфа-зеркало на тубусной подставке. Клаус медлит.
      - Смелее, старик! Тебя нервирует Поль, понимаю: ты привык  стартовать
 в  одиночку.  Но  ничего  не  поделаешь,  надо  вдвоем,   таковы   условия
 эксперимента. Ты у нас ветеран, и  кому  же,  как  не  тебе...  Ну  вот  и
 отлично.  Будь  умницей  и  будь  здоров!  Передавай  привет   ребятам   с
 "Дипстара"!
      Предупредительный гудок, броневая плита  идет  на  подъем.  Последний
 взгляд на перепуганных ТР-перелетчиков: каждый из них на своем когертоне -
 порядок.